Московское казачье братство

Изучая историю Великой Отечественной войны, ключевого  стратегического оборонительного  сражения – «Битвы за Москву» открываются новые страницы бессмертных подвигов защитников столицы нашей Родины.  Ещё раз о мужестве и героизме Кубанских казаков в Битве за Москву и беспримерном подвиге 4 – го эскадрона 37-го Армавирского кавалерийского полка 50-й Кубанской кавалерийской дивизии повествует Московское казачье братство. В основу описываемых событий жесточайших схваток за каждую пядь священной земли легла книга гвардии полковника кавалериста Дмитрия Ивановича Батова, который в это время занимал должность начальника оперативного отдела  50-й Кубанской кавалерийской дивизии и материалы Центрального архива Минобороны России.

 

Такую характеристику  Д.И. Батову даёт Дважды Героя Советского Союза И.А. Плиев:

«Полковник Д.И. Батов – активный участник описываемых событий, находившийся в самых горячих точках боя, выполнявший самые сложные мои задания, много лет скрупулёзно, по крупицам собирал документы и уточнял факты и наконец взялся за перо, чтобы рассказать о славных боевых делах Кубанской кавалерийской дивизии, о бессмертных подвигах её рядовых казаков и командиров.»

 

Сформированные летом 1941 года кавалерийские части Красной Армии,  комплектовались в традиционных регионах проживания казачества. Из них значительная часть была сформирована в Северо-Кавказском военном округе. Летом - осенью 1941 г. на Кубани было сформировано 9 легких кавалерийских дивизий. Позднее, в октябре 1941 г., началось дополнительное формирование еще трех добровольческих кавдивизий, которые составили основу 17-го (4-го гвардейского) Кубанского казачьего кавалерийского корпуса. Таким образом, с учетом добровольческих соединений на территории Краснодарского края к началу 1942 г. было сформировано 12  кавалерийских  дивизий,  что  составило  почти  половину от  всех  кавалерийских  соединений,  сформированных  в  СКВО в это время.  Наличие  значительного  и  хорошо  подготовленного  кавалерийского резерва,  состоявшего  из  казачьего  населения,  сделало  возможным  в  столь короткие сроки  успешное  формирование  на  Кубани  такого большого  числа кавалерийских частей. Сама идея, необходимости формирования кавалерийских соединений, по  мнению Ставки Главного командования, вытекала  из ошибочной  практики  противника  продвигаться 

вперёд с открытыми флангами, создавая хорошие условия для дерзких, эффективных операций нашей конницы на флангах и в тылу врага. 

 

50-я кавалерийская дивизия о которой пойдёт речь, была сформирована за 10 суток в июле 1941 года в Северо-Кавказском военном округе в районе Армавира.   В состав   дивизии вошли 37-й, 43-й, 47-й кавалерийские полки и 5-й кавалерийский артдивизион. 

 

Ядром дивизии стали казаки кубанских станиц Прочноокопская, Лабинская, Курганная, Советская, Вознесенская, Отрадная. Старшие офицеры были направлены из кадровых кавалерийских частей, из академий и училищ. Основная масса младших офицеров, почти все политработники, а также весь сержантский и рядовой состав были призваны из запаса. Дивизия укомплектовывалась в основном из казаков Краснодарского края и Северной Осетии. Командиром дивизии был назначен полковник Исса Александрович Плиев. 

 

Армавирец Иван Кармазин в первые дни формирования Кубанской кавдивизии написал стихотворение «Вернёмся с победой». В нём были такие слова:

 

Волнуется морем пшеница,

И небо мрачнеет над ней,

На фронт провожает станица

Отважных своих сыновей.

 

Рысят аргамаки степные,

Подковы по тракту звенят,

Не плачьте, казачки родные

С Победой вернёмся назад.

 

В предпоследний день формирования, после принятия военной присяги, полкам были вручены шитые золотом шефские знамёна от трудящихся Армавира, Лабинского и Новокубанского районов. С этого времени их стали называть:  37-й Армавирский, 43-й Лабинский, 47-й Новокубанский.

 

13 июля 1941 года вновь сформированная кавалерийская дивизия получила приказ командующего Северо-Кавказским военным округом: грузиться и следовать в состав Действующей армии. Боевой учёбы и подготовки полков к ведению боевых действий не было. Поэтому всему приходилось учится в реальной боевой обстановке.  Так в течении августа – сентября 50-я кавдивизия набираясь боевого опыта подошла к началу  Битвы за Москву, которая длилась с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года. Выделяются два периода битвы: Стратегическая оборонительная операция (30 сентября — 5 декабря 1941 года) и Стратегическая наступательная операция, состоящая из двух этапов: контрнаступления (5 декабря 1941 года — 7 января 1942 года) и наступления советских войск (7 января — 20 апреля 1942 года). 

 

Со стороны гитлеровской Германии участвовала Группа армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок. На 22 июня 1941 общая численность — 1 453 000 солдат и офицеров (50 дивизий), 1700 танков, 900 самолётов, свыше 12 000 орудий. На январь 1942 общая численность составляла менее 900 000 солдат и офицеров.

 

Обороняли столицу Западный фронт (генерала Ивана Конева затем Г.К.Жукова), Брянский фронт (Андрея Ерёменко) и Резервный фронт (С.М. Будённого). Численность советских войск составляла около 1 миллиона 250 тысяч бойцов и командиров, 990 танков и самоходок, 7600 орудий и минометов, 677 самолетов.

 

Победа под Москвой имела огромное военно-политическое значение. Она развеяла миф о непобедимости немецкой армии, подняла боевой дух советских войск и населения, а также укрепила международный авторитет СССР. Срыв плана «Барбаросса» показал всему миру, что Советский Союз способен не только обороняться, но и наносить сокрушительные удары по врагу.

«Красная Армия в битве под Москвой впервые за шесть месяцев войны нанесла крупнейшее поражение главной группировке гитлеровских войск. Это была наша первая стратегическая победа над вермахтом», — писал в своих воспоминаниях Георгий Жуков.

 

Кульминацией Битвы за Москву стал ноябрь 1941 года.  

 

Массовый героизм Советских войск был повсеместным и одним из ярких эпизодов стал подвиг 4-го эскадрона кубанских казаков, 37-го Армавирского кавалерийского полка , 50 –й кавдивизии.

 

Во второй половине ноября 1941 года обстановка в полосе обороны 50 –й кавалерийской дивизии складывалась следующим образом. Морозное утро 16 ноября огласилось мощным гулом вражеских самолётов. Над обороной Кубанской кавдивизии повисли 40 вражеских бомбардировщиков и 19 истребителей. Бомбы как горох, посыпались на боевые порядки казаков. Потом донёсся гул танковых моторов.  Направление удара было направлено в стык оборонявшейся пехоты генерала И.В. Панфилова и конницы генерала Л.М. Доватора. Бой кипел по всему фронту. Земля дрожала от разрывов снарядов, бомб и мин. Горели прифронтовые деревни. Осколки снарядов летели над головами казаков. В воздухе стоял запах гари и дыма, снег на глазах становился чёрным.

 

«Из  оперативного журнала боевых действий  « В течении дня 16 ноября противник силами до двух полков мотопехоты при поддержке 100 танков и 60 орудий пять раз атаковали позиции  37-го Армавирского и 43-го Лабинского кавалерийских полков. Несмотря на то, что гитлеровцы имели многократное превосходство в людях и технике, им не удалось сломить оборону кубанцев, они отступили оставив на поле боя до 600 трупов, 25 танков, 4 бронемашины и 30 транспортёров.»

 

В ходе боя трёхкилометровый рубеж обороны 37-го Армавирского кавалерийского полка не представлял сплошной линии обороны. Он состоял из узлов сопротивления,  созданных на вероятных направлениях атаки противника. Ключом обороны была деревня Иванцово.  Такая система обороны, разработанная командиром полка подполковником А.И. Ласовским, объяснялась прежде всего тем, что за три месяца непрерывных боёв полк понёс большие потери. На переднем крае он имел всего лишь 277  бойцов.

 

Одним из опасных участков в обороне кубанцев было пересечение двух дорог, подходящих к Иванцово из Шитьково и Данилково.  Оно перекрывалось пулемётным взводом младшего лейтенанта Евдокимова в составе расчётов Ивана Акулова и Афанасия Борисенко.      

 

Со стороны Шитьково под прикрытием с воздуха развернулся полк пехоты противника, поддерживаемый 50 танками и артиллерийско-миномётным огнём. Командир дивизии генерал Плиев со своего наблюдательного пункта видел, как чёрная пелена дыма, пронизанная огнями разрывов, заволокла деревню Иванцово.  Иногда казалось, что полк Ласовского не устоит перед страшным танковым тараном и яростной атакой пехоты, но армавирцы стояли насмерть. Одиннадцать раз немцы атаковали деревню Иванцово, трижды она переходила из рук в руки.

 

Критический момент боя за деревню Иванцово наступил в ночь на 18 ноября 1941 года.    Спираль обороны закручивалась всё туже. До Москвы оставалось несколько десятков километров. В это время Командующий войсками 16 – й армии генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский доложил Командующему Западным фронтом генералу армии Г.К. Жукову о необходимости отхода войск 16 армии к Истринскому рубежу, поскольку и само водохранилище, и прилегающая к ней местность представляли собой естественную преграду на пути врага к Москве. Заняв Истринский рубеж, можно было бы основательно закрепиться и дать врагу достойный отпор.  Жуков, в свою очередь, был против этого отхода и настаивал на том, чтобы 16-а армия Рокоссовского оставалась на прежних позициях и билась до конца. Генералом армии Г.К. Жуковым был издан приказ войскам Западного фронта, в котором требовал:

 

«Ни шагу назад, позади Москва!». Тогда генерал-лейтенант Рокоссовский обратился к начальнику Генерального штаба маршалу Б.М. Шапошникову и обстоятельно мотивировал своё предложение. Начальник Генштаба в своей телеграмме санкционировал отход войск. 

 

Телеграмма от Г.К. Жукова на адрес Рокоссовского не заставила себя долго ждать. В ней он фактически отменял приказ начальника Генерального штаба: 

 

«Войсками фронта командую я! Приказ об отводе войск за Истринское водохранилище отменяю, приказываю обороняться на занимаемом рубеже и ни шагу назад не отступать. Генерал армии Жуков».

 

Командирам всех рангов запрещалось оставлять позиции без письменного на то распоряжения. 

 

В тоже время командный пункт командира кавдивизии  И. Плиева (д. Матрёнино) был атакован немецкими танками и пехотой с тыла. В бой вступили все – от генерала до коновода. Когда атаку отбили, генерал Плиев приказал телефонисту вызвать штаб кавгруппы Л.М. Доватора. Выяснилось, что сосед кавдивизии справа (1075 полк 316 СД Панфилова) отошёл и это стало причиной выхода немцев в тыл штаба И. Плиева. Оказалось, что приказ об отходе на более выгодные позиции в Кавгруппу Л.М. Доватора поступил с опозданием. Чтобы не оказаться в окружении, Плиев решился на смелый манёвр. В течении ночи под носом у немцев полки бесшумно покинули свои позиции и, минуя дороги, чтобы не столкнуться с разведкой противника, совершили марш-бросок в направлении Покровское-Гряды и далее на Федюково.

 

Последним отходил полк Ласовского. Выход из боя прикрывал 4-й эскадрон под командой младшего лейтенанта Петра Матюхина, усиленный пулемётным взводом младшего лейтенанта Евдокимова. Однако уйти незамеченными не удалось. Гитлеровцы вначале предприняли разведку боем, а потом дважды атаковали арьергардный эскадрон. Во время отражения последней атаки погиб Матюхин и командование эскадроном принял на себя младший политрук Михаил Ильенко.

 

Эскадрон оставил Иванцово ночью, когда противник изготовился для ночной атаки. Лошадей не было, часть погибла, часть разбежалась во время артналёта.  Снаряжение и пулемёты бойцы тащили на себе. 

 

На пересечении дорог, перед деревней Федюково, колонна остановилась. В засаде стоял танк КВ. Искусно замаскированный в сугробе, он слился с местностью. Казак Долбня настолько был поглощён своими мыслями, что не слышал приглушённого урчания двигателя, чуть было не столкнулся с танком. Ну и шо вы робытэ тут? – поинтересовался у танкистов.

- Прикрываем тех, кто отходит, - ответил простуженным голосом командир танка.

 

Справочно: 

Командиром танка оказался Герой Советского Союза (№162 за Халхингольскую наступательную операцию в 1939 году) капитан Алексей Петрович Босов, 1910 года рождения, который  уже в эти ноябрьские дни   огнём из пушки и таранными ударами уничтожил восемь вражеских танков и один самолёт. 

 

Довбня попросил у танкиста табачку себе и друзьям, потом спросил, а як тебя, мил человек вспомынать добрым словом?

-Вспомни капитана Босова.

-Капи-та-ан? -удивился Долбня.- Я думал, шо вы нэ бильшэ як старшына. Щэ раз благодарствую товарыш капитан, за душевность..

В это время младший политрук ставил задачу казакам. 

- Немецкое командование замышляет нанести новый удар по Москве. На этот раз со стороны Ленинградского шоссе, взмахнув рукой, сказал Ильенко. - Нам приказано остановить гитлеровцев.

 

…. Большинство жителей деревни Федюково, как только приблизился фронт, эвакуировались. В битком набитых избах, сараях и прямо на снегу вповалку спали кавалеристы, танкисты, артиллеристы, пехотинцы.  В ночь на 19 ноября 1941 года войска вдруг поднялись и ушли. Оборонять деревню командование фронта поручило поредевшим подразделениям 37-го Армавирского и 47-го Новокубанского кавполков. 

 

Разведку боем противник начал в ночь на 19 ноября  заметно, атаковав южную окраину Федюково. Путь им преградил танк КВ капитана Босова. Поначалу не замеченный фашистами он открыл огонь.

 

Первая атака захлебнулась. При этом они потеряли два танка. На КВ противник сосредоточил сильный артиллерийский огонь и поджёг его. Сбивая пламя экипаж капитана Босова продолжал стрелять по врагу.

 

Вскоре четверо из экипажа, включая командира  погибли. В живых остался контуженный сержант Павленко, казак станицы Прочноокопской. Ему удалось потушить пламя. В повреждённой машине он ещё долго отбивал яростные атаки фашистов. Израсходовав боекомплект, закрыл люк и держал наготове последнюю гранату. 

 - Рус сдавайся! Москва капут! – галдели фашисты.  Они облили танк бензином и собирались его поджечь.   

Неожиданно прозвучала пулемётная очередь. На выручку пришли казаки      4-го эскадрона 37-го армавирского кавполка, которые решительной контратакой отбросили гитлеровцев.

 

Казаки молча подняли из танка тела погибших членов экипажа. Долбня бережно опустил на броню тело Героя Советского союза капитана Босова.

 

В дальнейшем танкист сержант Павленко за бой при защите д. Федюково и эвакуацию в тыл погибшего экипажа танка был награждён орденом Красного Знамени.

  

….. 4-й эскадрон прикрывал левый, незащищённый фланг 37-го Армавирского кавалерийского полка. Рубежом обороны был выбран лесок на возвышенности между деревнями Федюково и Шелудьково. Незадолго до этого танковый батальон капитана Корбута и танк Героя Советского союза капитана Босова здесь прикрывали отход наших войск и подбили более 20 вражеских танков. Их обгоревшие стальные коробки казаки использовали в качестве прикрытия от огня противника. За эти 2-х дневные бои (18 и 19 ноября)  Герой Советского союза капитан Босов был представлен командованием к награждению второй золотой звездой Героя посмертно, однако было принято решение о его награждении посмертно Орденом Ленина. 

 

Бой начался на рассвете атакой гитлеровцев на позиции казаков 4 эскадрона. Со стороны деревни Язвище завесу тумана прорезали яркие огни фар. По скованной льдом речке Гряде уступом шли десять вражеских танков. По извилистому неглубокому оврагу меж кустарников рассыпалось несколько взводов пехоты.

 

Атака была стремительной. Немцы явно намеревались сбить эскадрон сходу, чтобы нарастить силы, развить успех и нанести удар во фланг 37-му кавполку. 

- Держимся до последнего! Предупредил всех младший политрук Михаил Ильенко понимая, что фашисты намерены выйти на Волоколамское шоссе и далее открывшейся прямой дорогой на Москву.

 

Тридцать семь казаков гранатами, бутылками с горючей смесью и винтовками много часов к ряду отражали одну ожесточённую атаку врага за другой, даже тяжело раненные продолжали отбивать натиск врага, честно выполняя до конца свой долг воина.  Схлестнулись броня и мужество. Навстречу танкам грудью вставали презревшие смерть казаки. Трудно было в глубоком снегу незаметно приблизиться к вражеской бронетехнике под непрерывающимся огнем немцев. Да и для самих казаков это было опасно, в кого попадали пули – сразу становился горящим факелом. Они успевали метнуть гранату или «зажигалку» и только после этого падали мёртвыми. 

 

Из Язвище на подмогу гитлеровцам спешила новая колонна танков, а за ними не менее роты пехоты. Танки развернулись в линию. Младший политрук насчитал их пятнадцать и сбился со счёта ….   И снова бой. Кончились боеприпасы. Уходили силы, но люди держались.

 

Неожиданно со стороны деревни Федюково донёсся рёв танковых моторов. В эту минуту Ильенко приказал Яценко и Савченко бутылками и Гранатами прикрыть федюковскую дорогу. Но это были свои машины. Пять танков старшего лейтенанта Бурды и взвод автоматчиков лейтенанта Красильникова вышли на заданный рубеж. Они отбросили немцев и помогли эскадрону восстановить положение. В этом бою гитлеровцы потеряли ещё пять танков и большое количество пехоты.

 

Казаки радостно обнимали танкистов. Однако радость была не долгой. Вскоре Бурда и Красильников получили приказ по радио оставить Федюково и выйти к Новопетровскому, в новый район сосредоточения танковой бригады. Перед уходом танкисты поделились с казаками боеприпасами. Как только катуковцы ушли, эскадрон вновь оказался в кольце. Фашисты нанесли новый удар. С высоты, что между деревнями Копытцево и Городище, били миномёты и артиллерия. Тем временем с восточной окраины деревни развернулись для наступления пехота и танки. 

 

В лобовых атаках гитлеровцы понесли большие потери, но сломить кубанских казаков так и не смогли. Тогда они предприняли обходной манёвр. Из Городища двинулись ещё несколько танков с десантом автоматчиков.  Прикрываясь лесистыми складками местности, они незаметно обошли Шелудьково и атаковали эскадрон с тыла. Младший политрук Ильенко с группой бойцов бросился наперерез им, пытаясь захватить мост через реку Гряду. Но было поздно. Пока горстка израненных храбрецов перебежками добралась до реки, гитлеровцы уже овладели мостом.

 

Оставшиеся в живых казаки, большинство из них были тяжело раненые, укрывались в ложбине вблизи моста. Обнаружив их, немцы кричали: «Рус, сдавайся!». Те, кто ещё мог двигаться, бросились в последнюю рукопашную. Истекающие кровью, но не сдавшиеся казаки 4-го эскадрона погибали под гусеницами фашистских танков. К вечеру огонь прекратился, оказывать сопротивление противнику было некому, но и немцы перестали атаковать. Свою задачу казаки выполнили, в этот день противник так и не смог оседлать Волоколамское шоссе, а на месте, где принял свой последний бой казачий эскадрон, остались догорать около 20 танков.

 

Спустя четыре дня, 23 ноября 1941 года, к Плиеву пришли местные жители Пётр Синицын, Нина Грязнова и Василий Смирнов, бежавшие из Шелудьково и Федюково. Из их рассказа несколько прояснилась судьба 4-го эскадрона. На берегах реки Гряды этими жителями в братской могиле было погребено 37 кубанских казаков, до конца выполнивших свой воинский долг перед Родиной. 

 На немецком кладбище добавилось 286 берёзовых крестов. Таков итог жестокой схватки советских воинов с врагом на небольшом участке фронта под Москвой.

 

В итоговом донесении командира дивизии за 23 ноября, отосланном командарму К.К. Рокоссовскому, сообщалось, что под деревней Федюково   было отбито 20 танковых атак противника. 

 

Из Боевого донесения №1.74

штаба 50-й кавалерийской дивизии. Железнодорожная казарма (северо-восточнее Федюково.  22 ч. 30 мин. 19.11.41 г)

 

«Потери противника составили — 28 танков и до роты пехоты. Наши потери (по неполным данным) — убитыми 36 человек, ранеными — 44 человека. Полностью выбыл 4 эскадрон 37 кавполка (убиты). В 37 кавполку осталось 36 человек и 1 станковый пулемет…».

 

Согласно многовековой казачьей традиции героизм и ратные подвиги, совершённые на поле боя в вооружённой борьбе с врагом, всегда были увековечены в песнях. 

 

Проявленные мужество и героизм Кубанских казаков 4-го эскадрона в Битве за Москву не стал исключением и позднее родилась и была горячо подхвачена песня на слова безвестного автора, обессмертившая их подвиг.

 

… Ещё один кровавый день сраженья

Позёмкой, как бинтами, забелён.

Начальник штаба пишет донесенье:                                                                    

«В бою погиб четвёртый эскадрон».                                                 

А перед взором страшный миг атаки,

Багрово-чёрных взрывов башлыки,                                                                       

К родной столице рвущиеся танки

Гранатами рубали казаки.

И эскадронный слабыми губами

Шептал в бреду последние слова: 

«Не опозорим матушку-Кубани. 

Кубань жива, пока жива Москва».

 

Подмосковное поле казачьей славы было до недавнего времени забыто, как и мало кто знал про подвиг 4-го эскадрона. Но стараниями казаков кубанской казачьей общины города Москвы, кубанского землячества, правительства столицы и области, местных властей в 2006 году на 97-м километре Волоколамского шоссе, у поворота с Волоколамского шоссе на деревню Федюково был установлен Поклонный крест кубанским казакам-защитникам Москвы. Вспомним же  всех 37 казаков-героев поимённо: 

 

младший политрук М. Г. Ильенко, Н. В. Бабаков (помкомвзвода), К. Д. Бабура, Н. И. Богодашко, Л. П. Вьюнов, А. П. Гуров, Н. С. Емельяненко (командир отделения), А. Н. Емельянов, Н. Н. Ершов, А. С. Желянов, И. П. Зруев, А. М. Индюков, И. Ц. Ильченко, И. Н. Киричков (последний из троих в эскадроне с такой фамилией...), В. К. Козырев, Е. М. Коновалов, Н. А. Кутья (командир отделения), Н. А. Лахвицкий, Д. Я. Мамкин, А. П. Маринич, П. Я. Меюс, И. Я. Носоч, Г. Т. Онищенко, В. И. Питонин, С. П. Подкидышев, Л. Г. Полупанов (командир отделения), П. Я. Радченко, А. И. Родионов, А. Ф. Родомахов, П. М. Романов, Г. А. Савченко, А. А. Сафарьян, В. Сивирин, М. К. Черничко, В. Г. Шаповалов, Н. К. Шевченко, Н. С. Яценко.

 

Вечная им память!